А теперь я буду вас мучить…
Feb. 7th, 2006 01:54 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
prosto_natkaНе бойтесь, больно не будет. Ну, может, разве что совсем чуть-чуть.
Вот взбрело мне в мою голову (и хто ж ее умной после энтого назоветь, а?) выложить один мой опус…
Так, ничего особенного… поэмка на пять частей, на 11 неполных страниц. Не слабо, да? А ведь все затевалось как просто стихотворение…
Писалось все это 14 лет назад, целых полтора года с перерывами корпела. Все ляпы я знаю, но все-таки… Сюжетец сначала традиционный, а потом мне, кажется, удалось привнести кой-что свое в обычную сказку о поисках похищенной принцессы.
Итак… Только тапочками не кидаться, ладно? Или нет, кидаться, но не сильно. И тяжелую обувь в ход не пускать.
Итак… «Баллада о влюбленном менестреле»
Песнь первая
Послушайте, звезды, послушай, земля,
Что свету сегодня поведаю я.
А я расскажу вам балладу свою
О том, как, решив послужить королю,
В дорогу средь горных высоких цепей
Пустился мой друг, молодой менестрель.
ОН начал с рассветом нелегкий свой путь,
А в полдень присел он в тени отдохнуть,
Укрывшись от солнца, что так горячо.
Голубка спустилась к нему на плечо.
Он с ней поделился обедом своим,
Она, поклевав, распрощалася с ним,
Сказав на прощание: «Ты, менестрель,
Пройдешь испытанье средь дальних земель.
Послужат и арфа тебе, и копье –
Ведь им завоюешь ты счастье свое…
Прощай же!» - сказала и скрылась из глаз.
И от, пока солнца огонь не погас,
Шагал менестрель по неровной тропе,
Поверив своей необычной судьбе.
Вечерние тени на землю сошли,
И звезды над горной вершиной взошли,
Как гордые птицы далеких сторон…
А путнику вещий привиделся сон:
Бескрайней долиной он мчится верхом,
В доспехах и в шляпе с красивым пером;
С ним – юноша-паж на гнедом скакуне;
Таинственный враг притаился во тьме,
Во сне он отважно вступает с ним в бой,
Пажа прикрывая в сраженье собой…
И снова видение – берег морской,
Вздыхает вдруг паж у него за спиной,
И мой менестрель, вдруг повздоривши с ним,
Сбил с юноши шляпу движеньем одним,
И… Солнце взошло. Его первым лучом
Был наш молодой менестрель пробужден.
И вскоре в долину спустился он с гор,
Где небом раскинут лазурный шатер.
Идет и поет молодой менестрель,
А с песней намного шагать веселей.
Он города башни увидел вдали –
Сверкают на солнце златые шпили;
И мой менестрель у высоких ворот
Подумал, что в городе счастье найдет.
По улицам светлым идет, не спеша,
Поет менестреля младая душа.
Вдруг видит: с высокими башнями дом.
Его обвивает изящный балкон,
На этом балконе девица сидит
И взором скучающим в небо глядит.
А девица та – неземной красоты:
Под стать и богине такие черты.
Стоял менестрель, красотой опьянен,
И понял, что в девицу эту влюблен.
Сняв шляпу и низкий отвесив поклон,
К красавице так обращается он:
«Зачем на балконе одна ты сидишь
И взором скучающим в небо глядишь?
Давай, серенаду тебе я спою
И, может, тоску я развею твою».
Надменно взглянула красавица вниз,
И мой менестрель услыхал: «Отвяжись!
Нахал! Убирайся немедленно прочь!
Ведь все-таки я – королевская дочь!»
Склонился в поклоне опять менестрель
И так отвечает любимой своей:
«Принцесса, прости мне неведенья грех –
Не знал я того, что открыто для всех.
Пришел я сюда, чтоб служить королю
И песням славу умножить твою».
Не стала красавица слушать его,
Окликнула только пажа своего,
Тот шлейф подхватил – и захлопнулась дверь
Остался один молодой менестрель.
«Ну что ж, - он подумал, - видать, не судьба.
Красива принцесса, но слишком горда.
Но если надежду я буду иметь,
Смогу я прекрасные песни ей петь…»
Стоит, оробев, менестрель молодой
И слышит он смех у себя за спиной.
Глядит – незнакомка с ним рядом стоит,
Улыбкой сверкая, ему говорит:
«Король ваш с принцессой слыхал разговор.
Решив, что без музыки скушен наш двор,
Тебя приглашает в парадный он зал,
Чтоб ты там искусство свое показал».
Песнь вторая
Проходит неделя, и месяц идет,
Как мой менестрель в старом замке живет.
И песням его рад великий король.
Певца же, увы, тяготит его роль.
Принцесса горда, на него не глядит,
Скучает и с фрейлиной юной сидит.
Но все ж не теряет надежду певец,
Что время придет, и тогда, наконец,
Он сердце сумеет ее растопить
И сможет принцесса его полюбить.
О фрейлине юной пойдет мой рассказ.
И злато волос, и огонь синих глаз
К ней каждого юноши сердце влечет.
НО мой менестрель о принцессе поет,
Слагает он песни о гордой красе,
Которой нет равной на целой земле.
А фрейлина вечером шла в тихий сад,
Где звезды мерцают, где птицы звенят,
И где менестрель свои песни слагал,
На звезды смотрел и о счастье мечтал.
Там слушала фрейлина песни его,
Не видя, не слыша вокруг ничего.
«Да, нужно и гордой, и сильной мне быть,
Ведь сердце певца мне к себе не склонить.
Но хочется мне, чтобы юный поэт
Хоть несколько слов спел о фрейлине Кэт».
Так думала Кэтти под песнь удальца.
Где силы ей взять, чтоб смотреть на певца?
Лишь глянет – и мигом глаза отведет,
Зардеются щеки, как будто восход
Лучами своими окрасил ей лик
И светом во взор ее ясный проник…
И скоро весь двор о любви ее знал,
И лишь менестрель ни о чем не слыхал.
Но вот из столицы гонцы мчатся прочь:
«Король хочет замуж отдать свою дочь!
Он принцев и графов на праздник зовет –
Там мужа принцесса себе изберет!»
И лишь разлетелась счастливая весть, -
Из ближних и дальних неведомых мест
Летят женихи, загоняя коней,
С одной только мыслью: жениться скорей!
Не против и мой менестрель молодой
Принцессу назвать своей милой женой.
В назначенный день в разукрашенный зал
Король женихов и свою дочь позвал.
И вот начинает принцесса обход:
В том нос ей не нравится, в том – крупный рот,
Тот слишком высокий, а тот слишком мал,
Иль неповоротлив, иль слишком удал,
Иль лысый, иль волосы слишком густы,
Урод или слишком большой красоты…
Не знаю, то правда была иль обман,
Но в каждом нашелся какой-то изъян.
Король рассердился, король закричал:
«Скорее хоть черт тебя в жены бы взял!
Не хочешь ты мужа искать средь людей,
Так стань поскорей королевой чертей!»
И тучами небо окуталось вдруг,
И всех овал непонятный испуг,
И вихрь налетел, свечи все загасил,
Дверями захлопал, плащи закружил…
Когда же рассеялась мгла наконец,
Проклятьям своим ужаснулся отец:
Исчезла принцесса в том вихре шальном!
Зовут ее, кличут и ищут кругом,
Обшарили замок и двор обошли,
Но только принцессы нигде не нашли.
Тогда закричал огорченный отец:
«На поиски мчитесь! И тот удалец,
Который сумеет вернуть мою дочь,
Женою ее назовет в ту же ночь!»
Сказал менестрель: «О великий король!
И мне отправляться в дорогу позволь!
Простой я певец, но люблю твою дочь
И верю: любовь мне сумеет помочь!» -
«Ну что же, скачи. Отпускаю тебя.
В конюшне возьмешь ты любого коня.
Орудье тебе пусть дадут кузнецы,
И в путь. Ну, удачи вам всем, молодцы!» -
Сказал так король. Миг – и двор опустел.
Поэт мой вслед всадникам долго смотрел,
Вздохнул: «Отстаю от соперников я –
Мне нужно искать и копье, и коня…»
И лишь через день он отправился в путь,
Уверен: принцессу найдет как-нибудь.
Везет его конь от высоких ворот
Туда, где за скалами солнце встает,
Где плещет в скалу за волною волна
И песня подводной царевны слышна.
Все тихо. Но вот, нарушая покой,
Доносится топот и окрик: «Постой!»
Поэт обернулся – летит на коне
Паж-юноша в легкой звенящей броне.
Подъехал к нему и сказал: «Менестрель!
Путь долог и тяжек к любимой твоей.
Отправился в путь без товарища ты,
А если один, далеко ль до беды?»
В ответ улыбнулся певец молодой:
«Ну что ж, отправляйся в дорогу со мной.
Вдвоем веселей, и невзгоды пути
Вдвоем будет легче нам перенести».
Песнь третья
Проходит неделя, как мой менестрель
Отправился в путь за любимой своей.
Не зная дороги, он мчится вперед,
Встречая в пути и закат, и восход.
Сказал ему паж: «Я жалею коней.
Забыл ты о них за любовью своей!
Не зная дороги, скакать можно год.
Куда же упрямство тебя заведет?»
В ответ менестрель лишь печально вздохнул
И в поле от пыльной дороги свернул.
«Наверно, ты прав. Мы отправимся спать,
А утром – другую дорогу искать».
Уснул юный паж, но не спит мой поэт.
«Куда ни скачи, есть один лишь ответ:
Принцессу мою должен я отыскать,
Пусть жизнь мне придется за это отдать».
Когда же стемнело, предстал перед ним
Волшебник, известный искусством своим.
Сказал: «Менестрель, полюби мою дочь –
Ведь только она тебе может помочь». –
«Прости, но давно я в принцессу влюблен
И сердцем бросаться своим не волён». –
«Пусть время рассудит, кто прав, кто не прав;
Но нравится мне непокорный твой нрав.
Услышь и запомни: где солнце встает,
Есть в скалах глубокий и сумрачный грот.
И грот этот – вход в королевство чертей.
Пропавшая – там. Отправляйся скорей.
Но будь осторожен: с древнейших времен
Тот грот охраняет огромный дракон.
Невидим он ночью, опасен он днем.
Будь храбр – одолеть его сможешь копьем».
Сказал – и исчез в полуночной тиши.
И снова в степи ни огня, ни души.
«Итак, на восток. И смогу, может быть,
Принцессу найти и дракона убить.
Но паж не поверит в виденье мое!
Пусть! Дело его – подавать мне копье.
Он – верный слуга, я – его господин.
Пока я в пути – не останусь один».
А утром поэт мой пажу рассказал,
Что сон этой ночью он вещий видал:
«Теперь мы продолжим наш путь на восход.
Там в скалах увидим таинственный грот.
Я знаю: принцессу отыщем мы там
И вместе вернемся к столичным вратам».
Паж молча вздохнул, лошадей оседлал
И вскоре с хозяином к цели сказал.
Так ехали всадники несколько дней.
Едва не загнав утомленных коней,
К закату подъехали к скалам они.
Когда же над ними зажглись звезд огни,
Сказал менестрель: «Путь наш близок к концу.
Принцессу, надеюсь, вернем мы отцу.
Сейчас отдохнем, а наступит рассвет,
Укажет нам путь яркий солнечный свет».
Когда заалела заря над скалой,
Пажа разбудил менестрель молодой:
«Взгляни-ка на грот. Видишь ли? Это он.
Тот грот охраняет огромный дракон.
Нам надо бы к ночи его одолеть,
Ведь ночью его нам не разглядеть.
Невидим он станет в полночной тиши.
Пошли нам удачу, Господь!.. Поспешим».
Они одолели тяжелый подъем,
У грота в засаду засели вдвоем.
И вот из пещеры выходит дракон.
«О Боже, но как же чудовищен он!.. –
Вздохнул тихо паж и добавил: - Ей-ей,
Достойный он страж королевства чертей…»
А мой менестрель взял покрепче копье
И ринулся в битву за счастье свое.
И вот разыгрался невиданный бой.
Грозится певцу смерть минутой любой.
Копье затупилось, и паж подал меч,
Драконья башка вот-вот свалится с плеч!
Но вдруг неожиданно солнце зашло,
Мгновенно – без сумерек! – стало темно,
И страшный дракон вдруг невидимым стал!
Из рук ослабевших на землю упал
Зазубренный меч, и поэт молодой
Вдруг понял: своей он обманут судьбой.
И только об этом подумал поэт,
Как тьму разорвал яркий факела свет,
И рядом с поэтом встал паж молодой
С горящей в ночи рукотворной звездой.
Дракон ослепленный на землю упал.
Поэт прошептал: «О, я очень устал...»
При свете неверном взошедшей луны
Дракона вдвоем одолели они.
Уснул менестрель, битвой той утомлен,
А паж до утра охранял его сон.
Песнь четвертая
Зарделся зарею далекий восток,
От гор прилетел молодой ветерок,
Покрылся росою холодный гранит –
Роса, как алмазы, на скалах блестит.
И путники входят в пещеру. И вот
Вперед через залы тропинка ведет.
Неверный, мерцающий факелов свет
Им путь освещает. Опасности нет,
Лишь мрак непроглядный лежит впереди
И точно такая же мгла позади.
И хлопают крылья летучих мышей:
Хотят они путников выгнать взашей,
Но факелы им подлетать не дают,
И путники медленно к цели идут.
Паж с факелом медленно шел впереди
И вдруг неожиданно замер: «Гляди!
Огромный провал преграждает нам путь!
Как видишь, нам некуда здесь повернуть!»
«Постой, - менестрель отвечает ему. –
Подай-ка свой факел… Я ближе взгляну…
Что это? Ты видишь карниз у стены?
Так вот, по нему перейти мы должны».
«Но узок карниз, - говорит юный паж. –
А вдруг то, что ждет нас, лишь только мираж?
А вдруг не согреться нам солнечным днем?
Вдруг гибель в ущелье холодном найдем?»
«Смелее в дорогу! – ответил певец. –
Мне ясно сказал тот волшебник-мудрец:
Принцессу мы в гроте глубоком найдем.
Скорее в дорогу! Ты слышишь? Идем!»
И вот по карнизу, прижавшись к стене,
Идут они медленно, словно во сне.
Холодный гранит ощущая спиной,
Шагает поэт, и ведет за собой
Пажа молодого. А факел в дыму
Едва освещает дорогу ему.
Вдруг паж оступился и чуть не упал.
Его менестрель за камзол удержал,
И, за руку взяв, ведет смело вперед,
Куда их гранитная тропка ведет.
Но все в этом мире имеет конец.
Ущелье прошел молодой мой певец.
Паж рядом с ним сел, облегченно вздохнул,
Закрылся ладонью и сладко зевнул.
«Я знаю, устал ты, - сказал менестрель, -
Я тоже устал, милый мой, но поверь:
Усталость и голод, беда – ничего
Для тех, кто влюблен. И для них никого
Нет в мире огромном. И только звезда
Любимой им путь освещает всегда
В дорогу! В дорогу!» - и паж молча встал
И рядом с поэтом вперед зашагал.
Но только недолго пришлось им идти.
Вот три коридора у них на пути,
И в каждом из них путей множество есть,
И всех вариантов дороги не счесть.
Куда ни пойдешь – заблудиться легко.
Сказал менестрель: «Не пойму ничего.
Путь к цели, конечно, ведет лишь один.
Какой – не сказал мне тот маг-господин.
Но путь этот сложно нам будет найти».
И паж ему тихо сказал: «Погоди.
В одной старой книге я прежде читал,
Что в царских палатах построил Дедал
Большой лабиринт, и никто не сумел
Живым убежать из высоких тех стен.
И только однажды лишь царская дочь
Герою младому сумела помочь –
Дала ему ниток моток и огня.
Послушай, поэт, один раз и меня:
Мы нить Ариадны в дорогу возьмем,
И верю, что правильный путь мы найдем».
Сказал юный паж так и шарф распустил,
И первым на путь неизвестный ступил.
Наверно, не стоит подробно писать,
Как долго пришлось им в пещере блуждать,
И как возвращались к началу они,
Пути отвергая один за другим:
Тот в пропасть ведет, этот – только в тупик…
Но вот, наконец, путь желанный возник,
И к выходу будто ведет коридор.
Но вот впереди появился костер.
И медленно ужас по жилам течет:
Страж страшный стоит у высоких ворот.
«Кто вы? – прогремел его сумрачный бас. –
Откуда пришли? Что вам надо от нас?»
И выступил смело вперед менестрель:
«Сюда я пришел за любимой своей!
Здесь наша принцесса томится в плену,
Но нынче домой я принцессу верну».
И голос громовый от стен прокричал:
«Эй, страж, пропусти этих путников в зал!
Принцесса их примет в янтарном дворе
И в путь их отправит мотом на заре».
И страж поклонился, ворота открыл
И путников наших вперед пропустил,
Сказав: «Коль сумели дорогу найти,
Мы вас не задержим на вашем пути».
Песнь пятая
Друзья смело входят за створы ворот
И дальше их страж молчаливый ведет.
И путники, сжав замок сцепленных рук,
Идут, с интересом взирая вокруг.
Янтарный дворец перед ними стоит
И в зареве алом, как солнце, горит.
Вот путники входят под сумрачный свод,
И двор перед ними огромный встает.
Распахнуты створы высоких ворот –
К ним шагом летящим принцесса идет.
И словно под своды вступила весна,
И мой менестрель встрепенулся: «Она!»
Поэт мой колено пред ней преклонил,
А паж лишь взглянул – и глаза опустил.
«Зачем ты приехал сюда?» - «За тобой!
Тоскует без дочки великий король». –
«Забудь обо мне. И скажи королю:
Его я по-прежнему очень люблю
И скоро приеду проведать его.
А в дом возвращаться опять – для чего?
Чтоб снова принцессой бесправною быть,
Сидеть за роялем, уроки твердить?
Не скрою, довольна судьбой я своей:
Мой муж не слуга – повелитель чертей!
Прощай, и дорогу сюда позабудь
И вновь отправляйся в далекий свой путь.
Плутать в лабиринте не нужно тебе –
Сейчас ты окажешься вмиг на земле».
Взмахнула рукой – и исчез вмиг дворец.
И вновь у пещеры очнулся певец.
От горя едва ли он слезы не льет,
А паж очень весел и песни поет.
«Да полно грустить, - говорит юный паж. –
Ведь я говорил: ждет нас только мираж.
Но все твои беды исчезнут, как дым!» -
И залился смехом веселым своим.
Вскочил менестрель мой, глазами сверкнул
И руку к оружию протянул.
«Мальчишка! Меня ты не можешь понять!
Да что о любви моей можешь ты знать?!
Как смеешь смеяться над этой бедой?!!
За смех ты поплатишься мне головой!
А это – задаток!» - Паж тоже вскочил.
Пажу он пощечину звонко влепил.
С трудом юный паж на ногах устоял,
Но черный берет его наземь упал,
И облако солнечно-ярких волос
Окутало плечи. И к месту прирос
Поэт изумленный, и меч опустил,
И медленно очень назад отступил.
Но кто перед ним, он не может понять.
И знает, и все же боится узнать.
Сказал он: «Знакомы твои мне черты…
Я видел тебя… Да не фрейлина ль ты?»
Несмело глаза на него подняла
Прекрасная Кэтти – и взгляд отвела.
«Да, фрейлина я и волшебника дочь.
Я рада, что все же сумела помочь
Принцессу найти, и вина не моя,
Что стали милей ей чужие края». –
«Так вот почему мне казался знаком
Твой взгляд и твой голос! Признайся же в том,
Зачем разделила дорогу мою?» -
«Ответ лишь один: потому, что люблю.
Но дома ты этого не замечал
И лишь о принцессе упрямо мечтал.
Когда же похитили царскую дочь,
Тебе я решила хоть чем-то помочь.
Я знала: любить ты не можешь меня,
Но мчаться вперед, загоняя коня,
С тобою делить и успех, и беду –
Где этого лучше судьбу я найду?..
Но все же теперь я расстанусь с тобой,
Ведь мысли твои полны будут не мной.
Хоть мне очень трудно, поверь, менестрель,
Но так будет лучше, чем было досель…
Прощай же, мой друг!» - и хотела уйти,
Но встал менестрель у нее на пути.
«Нет, Кэтти, я вас никуда не пущу!
Вы все рассказали, и я не смолчу.
Признаюсь, что все это время я был
Несчастным слепцом. Я принцессу любил,
И, страстью своей ослеплен, я не мог
Понять и принять этот горький урок.
Ты мне показала, как надо любить.
Теперь же тебя мне вовек не забыть
Мне больно бы было расстаться с тобой.
Ты послана мне моей доброй судьбой.
Я знаю, что странствие я совершил
И возле пещеры дракона убил,
По узкой тропинке над пропастью шел
И в том лабиринте дорогу нашел –
И все суждено было мне пережить
Лишь только затем, чтоб тебя полюбить».
Но Кэтти стоит – и ни слова в ответ,
И горько тогда улыбнулся поэт:
«Конечно же, трудно поверить словам –
Мы верим скорей не словам, а делам.
Признаться, с трудом сам я верю себе!..»
Но Кэтти сказала: «Я верю тебе…
Достаточно встретить горящий твой взгляд,
И можно понять: не возьмешь ты назад
Тех пламенных слов, что из сердца рвались.
Но что ж мы стоит? Давай спустимся вниз.
Нас кони устали уж ждать под скалой.
Идем – и скорее поскачем домой». –
«Зачем возвращаться нам в мрачный дворец?
Мы счастье свое обрели, наконец.
Тебя отвезу я в родные края,
Там песни мне шепчет родная земля
И звезды в ночи освещают наш дом!»
И Кэтти ему улыбнулась: «Идем!..»
Теперь они счастливо вместе живут
И песни слагают. Те песни поют
Все люди земли той. А мой добрый друг
С улыбкой счастливой взирает вокруг.
И с гордым он счастьем глядит на жену,
Ее ни на миг не бросает одну.
Недавно он в гости меня пригласил
И в кубок высокий вина мне налил.
Он эту историю мне рассказал,
А после для вас я ее записал.
6.05.1992-5.11.1993
Вот взбрело мне в мою голову (и хто ж ее умной после энтого назоветь, а?) выложить один мой опус…
Так, ничего особенного… поэмка на пять частей, на 11 неполных страниц. Не слабо, да? А ведь все затевалось как просто стихотворение…
Писалось все это 14 лет назад, целых полтора года с перерывами корпела. Все ляпы я знаю, но все-таки… Сюжетец сначала традиционный, а потом мне, кажется, удалось привнести кой-что свое в обычную сказку о поисках похищенной принцессы.
Итак… Только тапочками не кидаться, ладно? Или нет, кидаться, но не сильно. И тяжелую обувь в ход не пускать.
Итак… «Баллада о влюбленном менестреле»
Песнь первая
Послушайте, звезды, послушай, земля,
Что свету сегодня поведаю я.
А я расскажу вам балладу свою
О том, как, решив послужить королю,
В дорогу средь горных высоких цепей
Пустился мой друг, молодой менестрель.
ОН начал с рассветом нелегкий свой путь,
А в полдень присел он в тени отдохнуть,
Укрывшись от солнца, что так горячо.
Голубка спустилась к нему на плечо.
Он с ней поделился обедом своим,
Она, поклевав, распрощалася с ним,
Сказав на прощание: «Ты, менестрель,
Пройдешь испытанье средь дальних земель.
Послужат и арфа тебе, и копье –
Ведь им завоюешь ты счастье свое…
Прощай же!» - сказала и скрылась из глаз.
И от, пока солнца огонь не погас,
Шагал менестрель по неровной тропе,
Поверив своей необычной судьбе.
Вечерние тени на землю сошли,
И звезды над горной вершиной взошли,
Как гордые птицы далеких сторон…
А путнику вещий привиделся сон:
Бескрайней долиной он мчится верхом,
В доспехах и в шляпе с красивым пером;
С ним – юноша-паж на гнедом скакуне;
Таинственный враг притаился во тьме,
Во сне он отважно вступает с ним в бой,
Пажа прикрывая в сраженье собой…
И снова видение – берег морской,
Вздыхает вдруг паж у него за спиной,
И мой менестрель, вдруг повздоривши с ним,
Сбил с юноши шляпу движеньем одним,
И… Солнце взошло. Его первым лучом
Был наш молодой менестрель пробужден.
И вскоре в долину спустился он с гор,
Где небом раскинут лазурный шатер.
Идет и поет молодой менестрель,
А с песней намного шагать веселей.
Он города башни увидел вдали –
Сверкают на солнце златые шпили;
И мой менестрель у высоких ворот
Подумал, что в городе счастье найдет.
По улицам светлым идет, не спеша,
Поет менестреля младая душа.
Вдруг видит: с высокими башнями дом.
Его обвивает изящный балкон,
На этом балконе девица сидит
И взором скучающим в небо глядит.
А девица та – неземной красоты:
Под стать и богине такие черты.
Стоял менестрель, красотой опьянен,
И понял, что в девицу эту влюблен.
Сняв шляпу и низкий отвесив поклон,
К красавице так обращается он:
«Зачем на балконе одна ты сидишь
И взором скучающим в небо глядишь?
Давай, серенаду тебе я спою
И, может, тоску я развею твою».
Надменно взглянула красавица вниз,
И мой менестрель услыхал: «Отвяжись!
Нахал! Убирайся немедленно прочь!
Ведь все-таки я – королевская дочь!»
Склонился в поклоне опять менестрель
И так отвечает любимой своей:
«Принцесса, прости мне неведенья грех –
Не знал я того, что открыто для всех.
Пришел я сюда, чтоб служить королю
И песням славу умножить твою».
Не стала красавица слушать его,
Окликнула только пажа своего,
Тот шлейф подхватил – и захлопнулась дверь
Остался один молодой менестрель.
«Ну что ж, - он подумал, - видать, не судьба.
Красива принцесса, но слишком горда.
Но если надежду я буду иметь,
Смогу я прекрасные песни ей петь…»
Стоит, оробев, менестрель молодой
И слышит он смех у себя за спиной.
Глядит – незнакомка с ним рядом стоит,
Улыбкой сверкая, ему говорит:
«Король ваш с принцессой слыхал разговор.
Решив, что без музыки скушен наш двор,
Тебя приглашает в парадный он зал,
Чтоб ты там искусство свое показал».
Песнь вторая
Проходит неделя, и месяц идет,
Как мой менестрель в старом замке живет.
И песням его рад великий король.
Певца же, увы, тяготит его роль.
Принцесса горда, на него не глядит,
Скучает и с фрейлиной юной сидит.
Но все ж не теряет надежду певец,
Что время придет, и тогда, наконец,
Он сердце сумеет ее растопить
И сможет принцесса его полюбить.
О фрейлине юной пойдет мой рассказ.
И злато волос, и огонь синих глаз
К ней каждого юноши сердце влечет.
НО мой менестрель о принцессе поет,
Слагает он песни о гордой красе,
Которой нет равной на целой земле.
А фрейлина вечером шла в тихий сад,
Где звезды мерцают, где птицы звенят,
И где менестрель свои песни слагал,
На звезды смотрел и о счастье мечтал.
Там слушала фрейлина песни его,
Не видя, не слыша вокруг ничего.
«Да, нужно и гордой, и сильной мне быть,
Ведь сердце певца мне к себе не склонить.
Но хочется мне, чтобы юный поэт
Хоть несколько слов спел о фрейлине Кэт».
Так думала Кэтти под песнь удальца.
Где силы ей взять, чтоб смотреть на певца?
Лишь глянет – и мигом глаза отведет,
Зардеются щеки, как будто восход
Лучами своими окрасил ей лик
И светом во взор ее ясный проник…
И скоро весь двор о любви ее знал,
И лишь менестрель ни о чем не слыхал.
Но вот из столицы гонцы мчатся прочь:
«Король хочет замуж отдать свою дочь!
Он принцев и графов на праздник зовет –
Там мужа принцесса себе изберет!»
И лишь разлетелась счастливая весть, -
Из ближних и дальних неведомых мест
Летят женихи, загоняя коней,
С одной только мыслью: жениться скорей!
Не против и мой менестрель молодой
Принцессу назвать своей милой женой.
В назначенный день в разукрашенный зал
Король женихов и свою дочь позвал.
И вот начинает принцесса обход:
В том нос ей не нравится, в том – крупный рот,
Тот слишком высокий, а тот слишком мал,
Иль неповоротлив, иль слишком удал,
Иль лысый, иль волосы слишком густы,
Урод или слишком большой красоты…
Не знаю, то правда была иль обман,
Но в каждом нашелся какой-то изъян.
Король рассердился, король закричал:
«Скорее хоть черт тебя в жены бы взял!
Не хочешь ты мужа искать средь людей,
Так стань поскорей королевой чертей!»
И тучами небо окуталось вдруг,
И всех овал непонятный испуг,
И вихрь налетел, свечи все загасил,
Дверями захлопал, плащи закружил…
Когда же рассеялась мгла наконец,
Проклятьям своим ужаснулся отец:
Исчезла принцесса в том вихре шальном!
Зовут ее, кличут и ищут кругом,
Обшарили замок и двор обошли,
Но только принцессы нигде не нашли.
Тогда закричал огорченный отец:
«На поиски мчитесь! И тот удалец,
Который сумеет вернуть мою дочь,
Женою ее назовет в ту же ночь!»
Сказал менестрель: «О великий король!
И мне отправляться в дорогу позволь!
Простой я певец, но люблю твою дочь
И верю: любовь мне сумеет помочь!» -
«Ну что же, скачи. Отпускаю тебя.
В конюшне возьмешь ты любого коня.
Орудье тебе пусть дадут кузнецы,
И в путь. Ну, удачи вам всем, молодцы!» -
Сказал так король. Миг – и двор опустел.
Поэт мой вслед всадникам долго смотрел,
Вздохнул: «Отстаю от соперников я –
Мне нужно искать и копье, и коня…»
И лишь через день он отправился в путь,
Уверен: принцессу найдет как-нибудь.
Везет его конь от высоких ворот
Туда, где за скалами солнце встает,
Где плещет в скалу за волною волна
И песня подводной царевны слышна.
Все тихо. Но вот, нарушая покой,
Доносится топот и окрик: «Постой!»
Поэт обернулся – летит на коне
Паж-юноша в легкой звенящей броне.
Подъехал к нему и сказал: «Менестрель!
Путь долог и тяжек к любимой твоей.
Отправился в путь без товарища ты,
А если один, далеко ль до беды?»
В ответ улыбнулся певец молодой:
«Ну что ж, отправляйся в дорогу со мной.
Вдвоем веселей, и невзгоды пути
Вдвоем будет легче нам перенести».
Песнь третья
Проходит неделя, как мой менестрель
Отправился в путь за любимой своей.
Не зная дороги, он мчится вперед,
Встречая в пути и закат, и восход.
Сказал ему паж: «Я жалею коней.
Забыл ты о них за любовью своей!
Не зная дороги, скакать можно год.
Куда же упрямство тебя заведет?»
В ответ менестрель лишь печально вздохнул
И в поле от пыльной дороги свернул.
«Наверно, ты прав. Мы отправимся спать,
А утром – другую дорогу искать».
Уснул юный паж, но не спит мой поэт.
«Куда ни скачи, есть один лишь ответ:
Принцессу мою должен я отыскать,
Пусть жизнь мне придется за это отдать».
Когда же стемнело, предстал перед ним
Волшебник, известный искусством своим.
Сказал: «Менестрель, полюби мою дочь –
Ведь только она тебе может помочь». –
«Прости, но давно я в принцессу влюблен
И сердцем бросаться своим не волён». –
«Пусть время рассудит, кто прав, кто не прав;
Но нравится мне непокорный твой нрав.
Услышь и запомни: где солнце встает,
Есть в скалах глубокий и сумрачный грот.
И грот этот – вход в королевство чертей.
Пропавшая – там. Отправляйся скорей.
Но будь осторожен: с древнейших времен
Тот грот охраняет огромный дракон.
Невидим он ночью, опасен он днем.
Будь храбр – одолеть его сможешь копьем».
Сказал – и исчез в полуночной тиши.
И снова в степи ни огня, ни души.
«Итак, на восток. И смогу, может быть,
Принцессу найти и дракона убить.
Но паж не поверит в виденье мое!
Пусть! Дело его – подавать мне копье.
Он – верный слуга, я – его господин.
Пока я в пути – не останусь один».
А утром поэт мой пажу рассказал,
Что сон этой ночью он вещий видал:
«Теперь мы продолжим наш путь на восход.
Там в скалах увидим таинственный грот.
Я знаю: принцессу отыщем мы там
И вместе вернемся к столичным вратам».
Паж молча вздохнул, лошадей оседлал
И вскоре с хозяином к цели сказал.
Так ехали всадники несколько дней.
Едва не загнав утомленных коней,
К закату подъехали к скалам они.
Когда же над ними зажглись звезд огни,
Сказал менестрель: «Путь наш близок к концу.
Принцессу, надеюсь, вернем мы отцу.
Сейчас отдохнем, а наступит рассвет,
Укажет нам путь яркий солнечный свет».
Когда заалела заря над скалой,
Пажа разбудил менестрель молодой:
«Взгляни-ка на грот. Видишь ли? Это он.
Тот грот охраняет огромный дракон.
Нам надо бы к ночи его одолеть,
Ведь ночью его нам не разглядеть.
Невидим он станет в полночной тиши.
Пошли нам удачу, Господь!.. Поспешим».
Они одолели тяжелый подъем,
У грота в засаду засели вдвоем.
И вот из пещеры выходит дракон.
«О Боже, но как же чудовищен он!.. –
Вздохнул тихо паж и добавил: - Ей-ей,
Достойный он страж королевства чертей…»
А мой менестрель взял покрепче копье
И ринулся в битву за счастье свое.
И вот разыгрался невиданный бой.
Грозится певцу смерть минутой любой.
Копье затупилось, и паж подал меч,
Драконья башка вот-вот свалится с плеч!
Но вдруг неожиданно солнце зашло,
Мгновенно – без сумерек! – стало темно,
И страшный дракон вдруг невидимым стал!
Из рук ослабевших на землю упал
Зазубренный меч, и поэт молодой
Вдруг понял: своей он обманут судьбой.
И только об этом подумал поэт,
Как тьму разорвал яркий факела свет,
И рядом с поэтом встал паж молодой
С горящей в ночи рукотворной звездой.
Дракон ослепленный на землю упал.
Поэт прошептал: «О, я очень устал...»
При свете неверном взошедшей луны
Дракона вдвоем одолели они.
Уснул менестрель, битвой той утомлен,
А паж до утра охранял его сон.
Песнь четвертая
Зарделся зарею далекий восток,
От гор прилетел молодой ветерок,
Покрылся росою холодный гранит –
Роса, как алмазы, на скалах блестит.
И путники входят в пещеру. И вот
Вперед через залы тропинка ведет.
Неверный, мерцающий факелов свет
Им путь освещает. Опасности нет,
Лишь мрак непроглядный лежит впереди
И точно такая же мгла позади.
И хлопают крылья летучих мышей:
Хотят они путников выгнать взашей,
Но факелы им подлетать не дают,
И путники медленно к цели идут.
Паж с факелом медленно шел впереди
И вдруг неожиданно замер: «Гляди!
Огромный провал преграждает нам путь!
Как видишь, нам некуда здесь повернуть!»
«Постой, - менестрель отвечает ему. –
Подай-ка свой факел… Я ближе взгляну…
Что это? Ты видишь карниз у стены?
Так вот, по нему перейти мы должны».
«Но узок карниз, - говорит юный паж. –
А вдруг то, что ждет нас, лишь только мираж?
А вдруг не согреться нам солнечным днем?
Вдруг гибель в ущелье холодном найдем?»
«Смелее в дорогу! – ответил певец. –
Мне ясно сказал тот волшебник-мудрец:
Принцессу мы в гроте глубоком найдем.
Скорее в дорогу! Ты слышишь? Идем!»
И вот по карнизу, прижавшись к стене,
Идут они медленно, словно во сне.
Холодный гранит ощущая спиной,
Шагает поэт, и ведет за собой
Пажа молодого. А факел в дыму
Едва освещает дорогу ему.
Вдруг паж оступился и чуть не упал.
Его менестрель за камзол удержал,
И, за руку взяв, ведет смело вперед,
Куда их гранитная тропка ведет.
Но все в этом мире имеет конец.
Ущелье прошел молодой мой певец.
Паж рядом с ним сел, облегченно вздохнул,
Закрылся ладонью и сладко зевнул.
«Я знаю, устал ты, - сказал менестрель, -
Я тоже устал, милый мой, но поверь:
Усталость и голод, беда – ничего
Для тех, кто влюблен. И для них никого
Нет в мире огромном. И только звезда
Любимой им путь освещает всегда
В дорогу! В дорогу!» - и паж молча встал
И рядом с поэтом вперед зашагал.
Но только недолго пришлось им идти.
Вот три коридора у них на пути,
И в каждом из них путей множество есть,
И всех вариантов дороги не счесть.
Куда ни пойдешь – заблудиться легко.
Сказал менестрель: «Не пойму ничего.
Путь к цели, конечно, ведет лишь один.
Какой – не сказал мне тот маг-господин.
Но путь этот сложно нам будет найти».
И паж ему тихо сказал: «Погоди.
В одной старой книге я прежде читал,
Что в царских палатах построил Дедал
Большой лабиринт, и никто не сумел
Живым убежать из высоких тех стен.
И только однажды лишь царская дочь
Герою младому сумела помочь –
Дала ему ниток моток и огня.
Послушай, поэт, один раз и меня:
Мы нить Ариадны в дорогу возьмем,
И верю, что правильный путь мы найдем».
Сказал юный паж так и шарф распустил,
И первым на путь неизвестный ступил.
Наверно, не стоит подробно писать,
Как долго пришлось им в пещере блуждать,
И как возвращались к началу они,
Пути отвергая один за другим:
Тот в пропасть ведет, этот – только в тупик…
Но вот, наконец, путь желанный возник,
И к выходу будто ведет коридор.
Но вот впереди появился костер.
И медленно ужас по жилам течет:
Страж страшный стоит у высоких ворот.
«Кто вы? – прогремел его сумрачный бас. –
Откуда пришли? Что вам надо от нас?»
И выступил смело вперед менестрель:
«Сюда я пришел за любимой своей!
Здесь наша принцесса томится в плену,
Но нынче домой я принцессу верну».
И голос громовый от стен прокричал:
«Эй, страж, пропусти этих путников в зал!
Принцесса их примет в янтарном дворе
И в путь их отправит мотом на заре».
И страж поклонился, ворота открыл
И путников наших вперед пропустил,
Сказав: «Коль сумели дорогу найти,
Мы вас не задержим на вашем пути».
Песнь пятая
Друзья смело входят за створы ворот
И дальше их страж молчаливый ведет.
И путники, сжав замок сцепленных рук,
Идут, с интересом взирая вокруг.
Янтарный дворец перед ними стоит
И в зареве алом, как солнце, горит.
Вот путники входят под сумрачный свод,
И двор перед ними огромный встает.
Распахнуты створы высоких ворот –
К ним шагом летящим принцесса идет.
И словно под своды вступила весна,
И мой менестрель встрепенулся: «Она!»
Поэт мой колено пред ней преклонил,
А паж лишь взглянул – и глаза опустил.
«Зачем ты приехал сюда?» - «За тобой!
Тоскует без дочки великий король». –
«Забудь обо мне. И скажи королю:
Его я по-прежнему очень люблю
И скоро приеду проведать его.
А в дом возвращаться опять – для чего?
Чтоб снова принцессой бесправною быть,
Сидеть за роялем, уроки твердить?
Не скрою, довольна судьбой я своей:
Мой муж не слуга – повелитель чертей!
Прощай, и дорогу сюда позабудь
И вновь отправляйся в далекий свой путь.
Плутать в лабиринте не нужно тебе –
Сейчас ты окажешься вмиг на земле».
Взмахнула рукой – и исчез вмиг дворец.
И вновь у пещеры очнулся певец.
От горя едва ли он слезы не льет,
А паж очень весел и песни поет.
«Да полно грустить, - говорит юный паж. –
Ведь я говорил: ждет нас только мираж.
Но все твои беды исчезнут, как дым!» -
И залился смехом веселым своим.
Вскочил менестрель мой, глазами сверкнул
И руку к оружию протянул.
«Мальчишка! Меня ты не можешь понять!
Да что о любви моей можешь ты знать?!
Как смеешь смеяться над этой бедой?!!
За смех ты поплатишься мне головой!
А это – задаток!» - Паж тоже вскочил.
Пажу он пощечину звонко влепил.
С трудом юный паж на ногах устоял,
Но черный берет его наземь упал,
И облако солнечно-ярких волос
Окутало плечи. И к месту прирос
Поэт изумленный, и меч опустил,
И медленно очень назад отступил.
Но кто перед ним, он не может понять.
И знает, и все же боится узнать.
Сказал он: «Знакомы твои мне черты…
Я видел тебя… Да не фрейлина ль ты?»
Несмело глаза на него подняла
Прекрасная Кэтти – и взгляд отвела.
«Да, фрейлина я и волшебника дочь.
Я рада, что все же сумела помочь
Принцессу найти, и вина не моя,
Что стали милей ей чужие края». –
«Так вот почему мне казался знаком
Твой взгляд и твой голос! Признайся же в том,
Зачем разделила дорогу мою?» -
«Ответ лишь один: потому, что люблю.
Но дома ты этого не замечал
И лишь о принцессе упрямо мечтал.
Когда же похитили царскую дочь,
Тебе я решила хоть чем-то помочь.
Я знала: любить ты не можешь меня,
Но мчаться вперед, загоняя коня,
С тобою делить и успех, и беду –
Где этого лучше судьбу я найду?..
Но все же теперь я расстанусь с тобой,
Ведь мысли твои полны будут не мной.
Хоть мне очень трудно, поверь, менестрель,
Но так будет лучше, чем было досель…
Прощай же, мой друг!» - и хотела уйти,
Но встал менестрель у нее на пути.
«Нет, Кэтти, я вас никуда не пущу!
Вы все рассказали, и я не смолчу.
Признаюсь, что все это время я был
Несчастным слепцом. Я принцессу любил,
И, страстью своей ослеплен, я не мог
Понять и принять этот горький урок.
Ты мне показала, как надо любить.
Теперь же тебя мне вовек не забыть
Мне больно бы было расстаться с тобой.
Ты послана мне моей доброй судьбой.
Я знаю, что странствие я совершил
И возле пещеры дракона убил,
По узкой тропинке над пропастью шел
И в том лабиринте дорогу нашел –
И все суждено было мне пережить
Лишь только затем, чтоб тебя полюбить».
Но Кэтти стоит – и ни слова в ответ,
И горько тогда улыбнулся поэт:
«Конечно же, трудно поверить словам –
Мы верим скорей не словам, а делам.
Признаться, с трудом сам я верю себе!..»
Но Кэтти сказала: «Я верю тебе…
Достаточно встретить горящий твой взгляд,
И можно понять: не возьмешь ты назад
Тех пламенных слов, что из сердца рвались.
Но что ж мы стоит? Давай спустимся вниз.
Нас кони устали уж ждать под скалой.
Идем – и скорее поскачем домой». –
«Зачем возвращаться нам в мрачный дворец?
Мы счастье свое обрели, наконец.
Тебя отвезу я в родные края,
Там песни мне шепчет родная земля
И звезды в ночи освещают наш дом!»
И Кэтти ему улыбнулась: «Идем!..»
Теперь они счастливо вместе живут
И песни слагают. Те песни поют
Все люди земли той. А мой добрый друг
С улыбкой счастливой взирает вокруг.
И с гордым он счастьем глядит на жену,
Ее ни на миг не бросает одну.
Недавно он в гости меня пригласил
И в кубок высокий вина мне налил.
Он эту историю мне рассказал,
А после для вас я ее записал.
6.05.1992-5.11.1993
